Ольга Давыдова, факультет свободных искусств и наук
Olga Davydova, Faculty of Liberal Arts and Sciences
Статья посвящена аналитике стратегий репрезентации травматического опыта на примере творчества немецкого режиссера Кристиана Петцольда, одного из ключевых представителей Берлинской школы. Непредставимость и сопротивление любым формам миметического удвоения — один из частых сюжетов рефлексии о травме (Кэти Карут, Джеффри Александер, Томас Эльзессер, Эрик Сантнер). В разговоре о кинематографе это свойство непредставимости оказывается предельно проблематичным: как можно зафиксировать то, что бесконечно сопротивляется превращению в образ? Именно поэтому травма оказывается одним из способов помыслить кино вне оптического, представить кинематограф не как форму, фиксирующую присутствие, но наоборот: как структуру, включающую в себя фигуры отсутствия, умолчания. Сотканный из таких фигур, кинематограф Кристиана Петцольда позволяет переосмыслить классическое — и неоднократно подвергавшееся критике (Жак Рансьер) — распределение метафорической власти в поле репрезентации за счет смещения акцентов с драматизации действия на отказ от его воспроизводства в теле кино, с инстанции контролирующего наблюдателя на позицию утверждающего существование свидетеля, с травмы как сингулярного события на травматический опыт как повторяющуюся через рассказывание историю. Манифестация присутствия травмы внутри кинематографической ткани, но вне прямой репрезентации, рассматривается как один из механизмов работы постпамяти (Марианна Хирш).
This article delves into the analysis of strategies for portraying traumatic experiences, using the works of German director Christian Petzold, a prominent figure in the “Berlin school,” as a case study. The concept of inconceivability and resistance to any form of mimetic duplication is a recurring theme in discussions of trauma. When applied to cinema, this property of unrepresentability becomes particularly challenging: how can one capture something that persistently resists becoming an image? This predicament leads us to view trauma as a means to think about cinema beyond its visual aspects, to present it not merely as a medium for preserving presence but vice versa — as a framework encompassing elements of absence and silence. Christian Petzold’s cinematography, woven from such figures, makes it possible to rethink the classical and repeatedly criticized allocation of metaphorical power in the realm of representation by shifting the emphasis from dramatization of the action to the rejection of its reproduction in the cinema body, from the instance of the controlling observer to the position affirming the existence of the witness, from trauma as a singular event to traumatic experience as a story recurring through storytelling. The manifestation of trauma’s presence within the cinematic fabric, yet outside the domain of direct representation, is explored as one of the mechanisms of post-memory, as proposed by Marianne Hirsch.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.