Виктор Шнирельман
Москва
Victor Schnirelmann
Moscow
Главным заказчиком и актором политики памяти является государство. Именно оно заботится о составлении стандартного списка знаковых исторических событий и значимых исторических личностей. В связи с этим возникают следующие вопросы: как в советское и постсоветское время выглядел ряд исторических событий, подлежащих увековечиванию и пропаганде, как и по каким критериям производился отбор исторических личностей и событий, какие именно особенности государственной политики подчеркивали эти образы, как в этой политике памяти выражалось отношение власти к роли личности и народных масс в истории, как в ней отражался гендерный момент, наконец, какое влияние на нее оказывало отношение власти к религии? Яркими примерами официальной политики памяти служат беседка в Нескучном саду, поставленная в 1951 году в честь 800-летия Москвы, и художественное оформление Боровицкой площади с примыкающим к ней Александровским садом, возникшее уже в 2010-х годах. В процессе их описания обнаруживаются общие черты — акцент на решении политических проблем с помощью вооруженной силы (война или революция), ярко выраженная маскулинность и акцент на славных военных победах, что, безусловно, свидетельствует о позитивном отношении власти к войне и армии и отражается в милитаризации истории. Однако между ними есть и различия — в отношении к истории, религии, революции, войне и роли народных масс в истории, — которые характеризуют политику двух государств. На этих примерах анализируются особенности советской и постсоветской мемориальных культур. Подчеркивается архаизация мышления и общественного дискурса, характерная для постсоветского периода.
The main patron and actor in the politics of memorials is the state. It is the state that takes care of compiling a standard list of significant historical events and significant historical figures.In this regard, the following questions arise. How did the set of historical events that were to be perpetuated and propagandised look in Soviet and post-Soviet times? How and by what criteria was the selection of historical personalities and events made? What features of state policy put the emphasis on these images? How did this memorial policy express the attitude of the authorities to the role of individual and collective in history? How did they reflect the gender element? Finally, what influence did the attitude of the authorities to religion have on the process of memorialisation?Vivid examples of the official policy of memory are the gazebo in Neskuchny Gardens, which was erected in 1951 in honour of the 800th anniversary of Moscow, and the design of Borovitsky Square with the adjacent Alexander Gardens, which appeared already in the 2010s. What are the similarities and differences between these two examples of memorial policy? It is shown that they share an emphasis on solving political problems with the help of the armed forces (war or revolution), a pronounced masculinity and emphasis on great military victories. This, of course, indicates the government’s positive attitude to war, the military, and the militarisation of history. These monuments are distinguished by their respective attitudes toward history, religion, revolution, war and the role of the masses in history as well as how exactly this characterises the politics of these two different states. These examples serve to explicate Soviet and post-Soviet memorial cultures. Emphasis is placed on the archaisation of thinking and public discourse characteristic of the post-Soviet period.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.