Мария Чернышева - Факультет свободных искусств и наук
Maria Chernysheva - Faculty of Liberal Arts and Sciences
В статье рассмотрены два типа советского ресайклинга творчества Василия Верещагина. Один, открытый, рациональный и сторонний, осуществляется в искусствоведческих текстах, публикациях документов, выступлениях партийных лидеров. По этим источникам мы можем судить о том, как постепенно складывался советский культ Верещагина. Другой тип ресайклинга, художественный, в значительной степени автоматический или генетический, безотчетный или скрытый, дает о себе знать, например, в знаменитом истерне «Белое солнце пустыни». В статье показано, почему Верещагин стал одной из самых важных и самых трудных фигур для советской ревалоризации и апроприации русского искусства XIX века. Верещагин был едва ли не единственным принципиальным реалистом среди русских художников своего поколения. Он опубликовал статью «Реализм», которую можно назвать манифестом реализма. Но именно в этом тексте он ярче всего выразил свое неприятие социализма, хотя в художественной культуре XIX века реализм возник в согласии с левыми политическими идеями. Поэтому включение Верещагина в советский пантеон реализма не могло обойтись без некоторой фальсификации его воззрений. Неоднозначно дело обстояло и с другим ключевым аспектом творчества Верещагина, с его успешной службой имперским, военным и внешнеполитическим интересам Российского государства, поддерживающего художника организационно и финансово. С одной стороны, в советскую эпоху не могла приветствоваться преданность государству, которое было монархией. Но, с другой стороны, само государственническое сознание Верещагина импонировало его советским апологетам.
The article examines the reception of Vasily Vereshchagin’s art during the Soviet era. Art history texts, historical documents, and speeches by party officials adopt a rational approach to his work, enabling us to trace the development of the Soviet cult of Vereshchagin. A different type of “recycling” of his art can be found, for example, in the famous eastern/ostern movie “White Sun of the Desert.” This form of reception is largely automatic, instinctive, and hidden. The article explains why Vereshchagin became one of the most important and difficult figures for the Soviet appropriation of Russian 19th century art. Among his contemporaries, Vereshchagin was arguably the only artist who openly identified as a realist and even published an article titled “Realism.” However, in the same text he explicitly expressed his rejection of socialism, although, in the 19th century, realist art arose in alliance with leftist political ideas. Therefore, the inclusion of Vereshchagin in the Soviet pantheon of realism necessitated some falsification of his views. Another key aspect of Vereshchagin’s art — namely, his successful service to the imperial, military and foreign policy interests of the Russian state —is also very ambiguous. While loyalty to a monarchical state was discouraged in the Soviet era, Soviet apologists for Vereshchagin were fascinated by his pro-state ideas.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.